впопыхах.ру

во сне ли увижу тебя, наяву,
травы с поля в букет наберу,
в вазу поставлю в память тебе -
да, я знаю, тебя с нами нет.
в мире осколки рассыпались звонко
выстрелом в тело твое, звуком ломким.
вскрикнула ль ты или тихо осела?
что еще в жизни ты не успела?
митинги в память тебе превратились
в кич. вОроны в дождь на Лесной уносились.
осень. тебя с нами нет.
что это было? подарок царю? месть? от кого?
не узнает никто. смерть твоя - это начало того,
что люди забыли про свет.

выстрели мне в висок тонко и нежно,
этой нежностью наполнена вся вселенная.
можно без глушителя, неосторожно громко -
у меня без твоих выстрелов наступает ломка.
видишь ли, я не царевна и не графиня даже.
только без твоих выстрелов меня так и мажет,
как от плохих наркотиков или с большого похмелья.
выстрели мне в висок, по-юношески несмело.
правое полушарие моего мозга жаждет,
все иссохлось в ожидании стать сажей
после сожжения тела в этой огромной печи.
ну же, стреляй быстрее, делай что-нибудь, не молчи.
есть такой закон у нашей породы самочек -
воспоминаниями запорошено, все состоит из галочек
и узелочков наше больное сознание -
это азбука морзе встреч и сопливых признаний.
знай же, ты будешь последней, так мне хочется -
больше не маяться в гулком и цепком одиночестве.
и пока я с тобой -
дай мне последний бой,
выстрели, выстрели мне в висок.
или посиди со мной.
хотя бы часок.

пойдёшь за мной - испугаешься, взвоешь волком,
ветром обернёшься колючим и тонким,
хромосомы поменяешь в цепи клеток ДНК,
споткнешься, упадешь, ушибёшься слегка.
жизнь со мной остается опасной, грубой,
тут трубочисты не чистят трубы,
и сажа летит во все щели, и дым,
дом мой картонный - он непроходим.
подумай, дружок, я не дама, не леди,
я не чту конституцию. я кутаюсь в пледы,
открываю булгакова, мешаю с палаником,
мешаю павича с ремарком пьяненьким,
я плевала, что думают по этому поводу критики -
по мне, так они все гнусные нытики,
но видимо это их работа, а моя теперь -
читать, ждать, смотреть в открытую дверь.
ты не сказал, вернешься ль еще.
я груба, но пришлось посмотреть за плечо
самой себе - тебе вослед.
господи, пойдешь за мной или нет?

сначала мы думали, что это будет -
вселенная или галактика.
что б'ольше выбрали волею судеб  -
такая оказалась тактика.
ты говорил, наша вселенная -
где-то между нашими ключицами,
в наших ладонях, как птица пленная,
но свободная, как синица.
где-то ей в мире есть равная,
огромная, и в ней - только мы.
наша любовь там - власть полноправная,
яркая, сверхновая, цвета зимы.
и больше ей никто не нужен. пока.
такое смешное "пока" ты сказал:
что ты имел в виду? третьего? паренька?
самолёт, лифт останкино или вокзал?
в общем, вдруг захочется чего-то свежего, а?
а пока - хорошо, пока всё окей.
это подумала, а вслух переспросила "пока?",
ты ответил: ну, вообще я имел в виду детей...
захотелось растоптать мысли о свингерах,
на секунду пришедших в голову пидорах,
смазках, горячих мулатках и нигерах,
дать себе смачную пощёчину, чтоб в глазах потемнело,
вжать в твоё своё больное тело
и ответить - тихо или громко - да.
да, зажжётся
сверхновая
наша
звезда.

домой звонит папа, говорит, смеясь:
а как ты здесь оказалась, маленькая мразь?
потом узнается - звонил бабушке,
а попал, как обычно, мне по башке.
милый, смешливый папа - таких поискать,
не найдешь.но умеет и приласкать,
когда знаешь, что жизнь, как это говорят,
висит на волоске, и хватаешься за все подряд,
чтобы не упасть -
и тут папина пасть
открывается и бережно тебя хранит,
пока не вылечится менингит,
рак, лейкоз и спид
и прочее, отчего в ушах обмороком звенит.
вообще папа отлично-хороший,
он с чувством юмора и редко заросший,
плохо играет на сцене, но любит -
а разве еще что надо для выступления при людях?